Последние слова
Писатель Валентин Распутин
– Все случилось слишком неожиданно, поэтому тяжело об этом говорить. Мы ведь с Геной дружили давно, еще до перестройки. А после 1990-х годов дружба стала гораздо ближе, потому что он начал издавать книги лучших авторов, которые есть в России. У него было удивительное чутье на то, что нужно издать.
Первый, кого он издавал, это, конечно, Виктор Астафьев, с которым они очень крепко дружили. Когда у Астафьева возникали какие-то дела или он хотел прочесть какую-то вещь, то звонил и говорил: «Гена, приезжай». И тот бросал все дела и ехал. Его большая заслуга в том, что в самом лучшем виде вышло полное собрание сочинений Виктора Астафьева, он нашел издателя и участвовал в составлении. Потом в Иркутске одна за другой стали выходить его замечательные книги. Я могу сказать, что такого качества издания никто в России достигнуть не мог. И ведь он почти не зарабатывал на этом, множество своих книг он просто дарил. Я часто бывал на книжных ярмарках вместе с ним, и если люди восхищались качеством, но сетовали на цену, он мог отдать книгу просто так. А ведь у него в издательстве работало пять-шесть человек. Для сравнения: в Восточно-Сибирском книжном издательстве было 50–70 сотрудников, и Гена издавал не меньше книг лучшего качества.
Он был человек неуемного характера, и последняя поездка по Ангаре была его идеей. Она была морально тяжелая, хотя он все устроил наилучшим образом. Когда мы общались с людьми, которых будут выдворять с места затопления водохранилища Богучанской ГЭС, он ахал, восхищаясь их удивительным языком. Мы по деревушкам насмотрелись на таких замечательных бабушек и дедушек… А на следующий год планировали проехать по Енисею, поэтому уже сейчас были в приподнятом настроении.
Он всегда пел свою песню красиво, но в последнее время она была удивительно хороша, как будто он все время был на каком-то порыве.
Художник Сергей Элоян
– Для меня это личная утрата, ведь Геннадий Сапронов был моим лучшим другом, и последние десять лет моей жизни связаны с ним. Он оказал влияние и на мое творчество, благодаря ему я раскрылся как книжный график. Познакомился с замечательными людьми: Астафьевым, Колобовым, Курбатовым, Распутиным, Ямщиковым… Со смертью издателя Сапронова, наверное, умрет и книжный график Элоян. Вряд ли мне удастся еще встретить человека, который бы так же понимал книгу, с которым бы мы говорили на одном языке, работали не как издатель с художником, а как единомышленники.
У Гены было несколько талантов. Многие знали его как блестящего рассказчика, остроумного человека, нежного и лиричного поэта и барда, собранного организатора, стратега и мыслителя. Но самый главный его талант – это талант дружбы. Если он дружил, то на полную катушку – все готов был сделать для человека. Он мог сдружиться за несколько дней, как это произошло с дирижером Евгением Колобовым: они ехали вместе в поезде – и сошли с него друзьями. Причем он мог дружить с совершенно разными людьми – по возрасту, по профессии, и умел делать их друзьями между собой. И его понимание дружбы не ограничивалось совместными встречами и разговорами, она была активная и давала возможность делать вместе большое дело. А сердце у него не выдержало, потому что он очень близко принял все, что увидел в поездке по Ангаре с Валентином Распутиным.
Писатель, литературный критик Валентин Курбатов
– Почему-то тотчас после звонка Сережи Элояна при первом вскрике сердца, еще до сознания настоящего ужаса утраты, вспомнил, как семь лет назад мы были с Геной и Женей Колобовым в Перми. Были счастливы, ездили в Чусовой, где начинал свой путь Виктор Астафьев, бегали по кладбищу в поисках могил родных Виктора Петровича и Марии Семеновны. И нашли все, и были радостно возбуждены, словно привились к какому-то крепкому древу жизни. И пока ехали обратно в Пермь, жадно строили планы, как отныне будем братски едины и сделаем вместе то-то и то-то. И Гена уехал с Женей в Иркутск поездом. А через несколько дней, когда я только-только вернулся, Гена, давясь слезами, кричал в телефон: «Женя умер! Женя умер!» И слышно было, как он не понимает происшедшего. Так что сначала и я тоже понять не мог, какой Женя – так мы еще были вместе.
Вот и тут, не понимая, отторгая сердцем, я почти не верю Сереже: «Кто умер? Гена? Гена!?» С которым мы простились три дня назад в планах и счастье общей долгой работы? Который звонил мне день назад с подтверждением этих планов?
Как же паутинно тонка и ненадежна жизнь! И как подлинно смерть выбирает лучших. И как заботливо готовит нас к утрате. Так 18 лет назад мы простились с Юрой Селиверстовым в надежде завтра перевернуть мир, а через три дня мой товарищ звонил мне: «Неужели я скажу тебе это первым?» – так стремительно улетел Юра в небо. Так улетел Женя Колобов – только улыбнулся, усталый, жене после долгого дня: «Все в порядке» – и … Так Гена улыбнулся внуку, помахал уезжающим детям – и через минуту… Так они уходят, лучшие русские дети на самых высоких порогах, в счастливый час полноты, что-то таинственно завещая нам. Может быть, силу жизни, которой нам так не хватает, мужество сопротивления и святую любовь к Родине.
Мы успели за конец июня – начало июля навестить родину Гены, его жены Лены, родину Юры Селиверстова и Вали Распутина. И Гена так странно сказал мне: «Ну вот, ты видел все наши родины», словно завещал мне память о них, как условие быть человеком на горькой русской земле. Я помню, Гена, я помню.
Заместитель министра культуры и архивов Иркутской области Сергей Ступин
– Я сегодня зашел на наши местные сайты и не нашел ничего, кроме скупых некрологов. Быть может, завтра СМИ про это забудут и станут заниматься сиюминутными темами. А у меня есть четкое понимание, что ушел человек, который был, прежде всего, иркутянином, и при этом каждый год его книги становились событием. Ведь это не так просто – получать первые премии Ассоциации книгоиздателей России. И у нас больше этого не будет – дело штучное.
Его очень надорвала последняя поездка по Ангаре. Его супруга рассказывала, что он говорил о том, что увидел, и плакал, говорил и плакал – это было как его собственное «Прощание с Матерой».
Журналист и писатель Арнольд Харитонов
– Мне до сих пор не верится в то, что это произошло. Многое важное в нашей жизни уйдет вместе с ним. А для меня не стало человека, на которого я всегда мог положиться, попросить у него помощи и знать, что он не откажет.
Сейчас, мысленно вспоминая все годы нашей дружбы, могу гордиться тем, что в журналистику привел его именно я. Тогда Гена после окончания университета работал секретарем Кировского райкома комсомола, а я уезжал в Среднюю Азию с должности заместителя главного редактора газеты «Советская молодежь». Познакомились мы на областной конференции «Молодость. Творчество. Современность». Еще тогда я увидел, что это очень спокойный человек, негромкий, в отличие от многих комсомольских секретарей, с явным талантом организатора. И когда редактор спросил: «А кто будет работать в газете вместо тебя?», я сказал, что есть такой молодой человек Геннадий Сапронов, который окончил отделение журналистики, и ему наверняка хочется работать по специальности. И он отлично справился с этой должностью, а впоследствии стал и главным редактором.
Потом мы начали делать «Зеленую лампу». Когда искали главного редактора, вдруг вспомнили: а что, если предложить Гене? Все три года он был лидером газеты и спокойно объединял нас всех, таких разных. Когда я поработал с ним бок обок, я понял, что он человек не трибуны, а дела, причем у него была какая-то спокойная уверенность. Даже когда разгорался какой-то спор и мы начинали нервничать, Гена очень просто снимал эти вопросы, говорил: «Да успокойтесь, все будет нормально». И так и происходило.
Когда же он пришел к главному делу своей жизни – изданию книг, я понял, что он еще и удивительно талантливый человек. Ведь это только кажется, что делать книги просто, первоначально же каждая из них – только рукопись. А он делал свои книги изящными, с предельным чувством вкуса, и как бы пафосно это ни звучало, в каждой из них есть частичка души Гены. Я говорю даже не о подарочных изданиях… Возьмите хотя бы такую простую книгу в оформлении, как «Пролетный гусь». Мне даже кажется, что Гена оказал громадную услугу Виктору Астафьеву, он открыл его для нас в своих книгах на более глубоком уровне. То же самое произошло с произведениями Валентина Распутина, которым он дал вторую жизнь. А уходя, он оставил нам еще один бесценный подарок – книгу писем Виктора Астафьева «Нет мне ответа». Это как голос оттуда, откуда не возвращаются… Может быть, там они встретились…
Председатель Иркутского отделения и секретарь правления Союза писателей России поэт Владимир Скиф
– Трудно поверить, что не стало Геннадия Сапронова. Гена мой давний испытанный товарищ, мы в 1970-х годах с разницей в один год оканчивали отделение журналистики ИГУ. Когда в 1984 году в Красноярске в авиакатастрофе погиб наш общий друг, журналист и поэт Сергей Швецов, мы вчетвером с Юрой Богаевым и Сашей Глушковым долгие годы ездили на его могилу и к его родителям, у которых рос его сын Максим, и посильно участвовали в его воспитании.
Геннадий Сапронов был прекрасным журналистом, а впоследствии превратился в одного из лучших издателей. Его книги – это шедевры. У него был великолепный тонкий эстетический вкус, недаром он издавал лучших писателей нашего времени: Астафьева, Распутина, Казакова, Золотусского, Варламова. Он сделал много и собирался сделать еще больше. Жил стремительно и ушел стремительно, очень рано, к великой печали всех нас.
Комментарии: Елена Орлова (газета "Областная")
