больная

                                    Маше Козловой

Из глаз твоих как из топей сонных --

Левиафан за стеклом оконным--

Всплывают страшные города.

Там бедный странник  в фонтане тощем

Кровавую память свою полощет…

На кухне тонко течет вода.

Бродяга тихо, в жару дремучем,

Воспоминаньем тягучим мучим:

Ах, было! но как давно!..

И ты в своем забытьи бездонном --

С фонтаном площадь во время оно --                     

Как будто сидишь в  кино.

В тяжелом сне, в забытьи гриппозном

Цветет левкой,   тяжелеют розы.

Нагрета дочерна ночь…

И звезды, слиплись над вышкой храма.

Твой бог не может, не может, мама,

Ничем никому помочь! --

За стенкой шепчется телевизор.

Память обернута  в сумрак сизый.

«Тот, кто меня любил…»

Полки шагали.  Звучали трубы.

Буровил легкие воздух грубый

И волосы теребил.

Ах, тот, кто был не вернется больше.

Он  сгинул в море, растаял в Польше,

В подземной России сгнил.

Исчез и канул. Железо вязло

В  жаре густой. Шелестели вязы

О том, кто тебя любил.

Стеною новое время встало.

Но что болело не перестало

Внутри тебя говорить:

«Смотри, бродяга тревожит раны --

Память кровавую у фонтана

надеется отбелить,

Напрасно. Все повториться снова.

Так ты обязательно будь готова,

В окошко уже стучат…»

И ртуть течет. И чем столбик выше,

Тем больше знаешь и больше слышишь.

 …Пора вызывать врача.