1. • • • 

Мое милое сердце - моя милая Вирджиния. 

                                  (Из письма Э.По к жене)

Небо расколото, из скорлупы облаков вытекло солнце лилово-кроваво,

ветер затих, задумавшись, как рука в движении: слева направо.

Дом еще цел, но разросся тростник, высохло дерево, и неизбежность

в том, как сжигающе-зла накануне прощания нежность.

Ты надеваешь кольцо – пятое из единой цепи в двенадцать звеньев.

Ляг на траву. Ближе к земле обостряется слух и зренье.

То ли дочка, то ли жена. Идет по развалинам дома. Девочка-птица,

в карминное небо ступая, без права вернуться, с единой возможностью - сниться.

Кровь отворяется горлом, песенки замолкают, вступают марши, но

ты не слышишь их, говоришь: жена повредила сосуд, ничего страшного.

На шаре воздушном плывешь с континента на континент по небесному морю. 

В то время как Ворон на высохшей ветке руки, бросил свое «Неверморе».

Сон не закончится утром, а будет длиться. То лица, то птицы из черного крепа

прячутся в складках портьер и за спинками кресел, книгу листая из дыма и пепла.

Ты повторяешь в бреду, как четки перебирая: Береника, Морелла, Лигея

Вспоминая жену. Продолжая любить ее. Все безумнее. Все сильнее.

2. • • • 

               …наши сердца не бьются в согласии…

                                              (из письма Э.По к Е.Уитман)

Когда твой сон достиг опасной силы,

он все смешал, не разобрать: она ли, ты ли

летишь в воздушном корабле по звездной пыли.

Вы землю помнили едва, потом забыли.

Прервать дыхание стихий за их бесплодность.

За то, что в миле от земли другая плотность.

Взлететь на шаре в небеса, не правда ль, вздорность?

Ее пугали облака, их многослойность.

Ее страшил вороний крик ночей кромешных.

Как будто сны обречены в мирах нездешних.

Она спасалась от любви. Слова – поспешны,

что ум твой грешен и жесток. А он был – нежный.