Корабли вернутся не все, как ни стараются.

Пусть победа в кармане, добыча богата, но путь обратно –

это сумма попутного ветра и верного паруса.

А пока ты бермудский парус починишь, сгинешь стократно.

Потому что память неважный штурман,

рвется раньше, чем конский волос,

море соблазнило на языке шума

(от соленого ветра садится голос).

Твой корабль устал, и матросы дремлют,

но и во сне – горизонт не отпускает зрение,

их тела продублены потом, закалены временем,

из их кожи отличные вышли б ремни, но

двадцать лет странствий превратят в ветошь

даже таких бывалых волков, как эти.

Пенелопа встретит, скажет - ждала, ткала и сушила сети.

Скажет - любила, любила до жути. И ты поверишь,

возьмешь ее тут же, в шаге от дома, вблизи сарая,

ее возраст приняв, как неизбежность смерти,

как багром глубину ее сна измеряя, но, не нащупав края,

промолчишь, как если бы не заметил.

Пространство захлопнется как моллюск, пряча

песчинку за щеку времени - остров - Итака,

дом, деревья, на отмели след собачий.

Только она ждала тебя. Только собака.