***

Возлюбленные мои, странники и бродяги!

Свистит в зарукавье продернутый ветер,

сильнее семейной и висельной тяги,

Прочнее привычкой раскачанных петель –

и вы забываете дряхлый мой город,

который срастается с кладбищем серым.

они не уступят друг другу. Ведь впору

приходится смерть, стоит только примерить.

А ты… ни в космическом зове сиротском,

ни в звоне коротких клинков не услышишь,

как наше дитя золотисто смеётся.

Его просто нет. Это было бы лишним.

Любая наполненность опустошает.

По зрелости ветви качают права и

ты видишь, как дань пустоте возвращая,

поэты плоды языка обрывают.

И вот немота. Как её изживают,

уроки плетения гнёзд не осилив?

Ты делаешь выбор: «Тропа? Мостовая?»

Ждёт встречи беспамятно девушка в синем.

Чтоб вновь пережить поцелуй неуклюжий

и вспомнить о том, что меняет дорога,

что правда твоя – в лютой блоковской стуже,

что правда моя – в почерневшем пороге.