Я испытал себя болью, уходил на слабо с десятым чувством того, 
что все пути – в молоко,
Я испытал себя смехом, уходил без помех, за руль бумажной машины
я садился легко.
И где тут сопли да сахар? Посылаемый на х.., в землю змейкой уходит 
навсегда водосток.
Твои печенья и сливки, холод утренний липкий, ждут стихи типографий, 
и не пишутся в стол.

Опять на улицах гангста, в клубах грязные танцы, вижу в ритме нон-стоп 
те растаманские сны,
Где только жирные темы, тишина по колено, - выше гул магистралей 
из ниоткуда возник.
Вот это чёткая сказка, не проходит отмазка, что не помню, не знаю, и
никогда не встречал
Ещё на улицах звёзды, приходя домой поздно, лаюсь быстро со всеми, 
ухожу на вокзал.

Типо припев: (размер 5/4)
Небо 
принимает в порядке очереди.
Небо, я на теле твоём
точка.

Скрипят холодные оси, но не двигают воз залётный лебедь – герой, 
немая щука и рак,
Мы не увидим полёта, никто не рискнёт вмешаться в эту разборку, 
поищи дурака.
И только праведный Мойша, выходя на помост, кричит: «Папаша мой рикша, 
гейша честная мать!»
Таких японских коллизий лучше – добрая клизма, месяц в белой рубашке, 
крепкий чай и хурма.

Но мир слагаем из быта, стариково корыто, чинит пьяный сантехник, 
а не ловкая фиш.
И вместо нужной печати в государственном чате без улыбки поставят 
всем привычный кукиш.  
Из эволюции видов добрый молодец выйдет на роскошном мустанге, 
встанет горькая пыль
На городском бездорожье, это стало несложно, верить в ту, на экранах, 
злую светскую быль…