*** Ты говоришь - мол, нам нечего больше делить? Как бы не так! Позабыв о гордяцком покое, стану - большая дорога, клинок, волчья сыть. Клацну зубами, оттяпаю кровно-родное. Много добра забираю, тебя обобрав до сыроежечной нитки, до сенной соломки: плотную зелень лугов, медоточие трав, хвойные лужицы, запах солёный и ломкий. Господи, сколько всего - унести бы в горстях!.. Граблю бесстыдно, монгольно, - глаза завидущи. Галочьи гуды на чёрных тревожных ветвях, беличьи скоки в верховьях берёзовой кущи. И, напоследок, прощальный удар нанося, - голос над крышей покатой, над гладью озёрной, божьей росою питавший вокруг всё и вся, ставший отныне раздельным, оплёванным, сорным. Татем взовьюсь, хиросимно, хатынно губя! Но - не почувствуешь нищей себя, уверяю, ибо не знала, что всё это есть у тебя, тысячи раз невзначай напоказ выставляя. Впрочем - оставлю сполна, от щедрот! Разберёшь, а не поймёшь - хоть подержишь занятной блестяшкой: месяц над стогом, зелёную греющий рожь и в полутьме уводящий дорогой бродяжьей. Если опомнишься - бросишь репейную рать: лес непролазен, полны наши пороховницы. Совно завоешь, замашешь: догнать! удержать! Взглянешь на месяц, где темь золотая струится. Мы сговорились! Колдобистой глиной путей пусть закружит-позаблудит, собьёшься - всё тщетно! О, не ищи!.. Просто смайл на ладони твоей - медным грошом единенья и знаком прощенья.
Все опубликованные на сайте материалы защищены Законом РФ «Об авторском праве и смежных правах». Любое использование материалов сайта только с письменного разрешения автора.
